Есть ряд имен, в человеческой истории, печальная известность к которым пришла не сама по себе, а потому лишь, что они роковым образом соприкоснулись с другими личностями или явлениями. «Помянут меня, - сейчас же помянут и тебя!» - так сформулировал эту славу Михаил Булгаков. Таковы в русской истории Дантес и Мартынов.

...По чьему-то меткому выражению, пуля Мартынова срезала верхушку с дерева русской поэзии, после чего она пошла расти в сучья. Действительно, много великолепных поэтов было на Руси в последующие десятилетия: Полонский, Майков, А.К.Толстой, Фет, Некрасов… Но до высочайшей лермонтовской отметки волны их поэзии все-таки не доплескали…

После роковой дуэли у подножия горы Машук погасло синее небо Михаила Лермонтова. В одно мгновенье погибли все замыслы, все ненаписанные стихи, поэмы, романы, будущий журнал. Все это погибло на пороге зрелости поэта, то есть в самом начале. Последние стихи Лермонтова: «Сон»,«Спор», «Утес»,«Дубовый листок оторвался от ветки родимой»,«Выхожу один я на дорогу»,«Пророк», -это крутая, если не вертикальная, линия вверх. Шедевры один ярче, шире и глубже другого...

Сколько бы ни проходило десятилетий и даже веков, никогда ни одно русское сердце не примирится со смертью Лермонтова. (Подробнее о дуэлях  Лермонтова вы сможете прочитать здесь)

                                                                                                                   По В. Солоухину

                      Сон

В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я.

Глубокая еще дымилась рана,

По капле кровь точилася моя.

Лежал один я на песке долины;

Уступы скал теснилися кругом,

И солнце жгло их желтые вершины

И жгло меня—но спал я мертвым сном.

И снился мне сияющий огнями

Вечерний пир в родимой стороне.

Меж юных жен, увенчанных цветами,

Шел разговор веселый обо мне.

Но в разговор веселый не вступая,

Сидела там задумчиво одна,

И в грустный сон душа ее младая

Бог знает чем была погружена;

И снилась ей долина Дагестана;

Знакомый труп лежал в долине той;

В его груди дымясь чернела рана;

И кровь лилась хладеющей струей.

 1841 г.                  М. Лермонтов